И ушла.

«Правильно сделала, — оценил поступок Лерки Роальд, человек, которого даже привокзальные грузчики держали за грубого. — Работаешь в дерьме, на помойке, среди свиней, от оружия отказываешься. Все правда. Лерка права, однажды тебя убьют. Зачем ей быть вдовой дурака?»

И добавил, подумав:

«Привыкай к оружию. Хочешь быть профессионалом, привыкай».

Шурик отмахнулся. ПМ, пистолет Макарова, зарегистрированный на его имя, хранился у Роальда. Но отказывался от оружия Шурик не просто так. Он знал себя. Сострадание и ненависть — сильные штуки. Если не хватает сил на то и другое, надо сознательно выбирать одно. Шурик не доверял себе в ярости. Боялся. Предпочитал обходиться без оружия. Его даже не интересовало, где хранится ПМ — не в кубическом же стальном сейфе, утвердившемся в самом просторном углу частного сыскного бюро, основанного Роальдом?

А где правда хранит оружие Роальд?

Стоял в сыскном бюро стол, конечно, стулья.

Вызывающе торчала рогатая вешалка для верхней одежды, сейчас промокшие под утренним дождем плащ и шляпа Роальда болтались на ней, как повесившееся чучело. На широком подоконнике валялись свежие газеты. Когда Роальд находился в бюро, комната не казалась запущенной. Стулья, по дешевке купленные у разорившегося СП «Альт», угрюмый кожаный диван времен хрущевской оттепели, длинные полки со справочниками — был во всем этом некоторый старомодный шарм, бюро походило на консульство или посольство пусть крошечного, но активного государства, воюющего со всеми окружающими его странами и народами.

Ну а сейф…

Нет, хранить оружие в таком сейфе смысла нет…

Честно говоря, Шурик не знал, где Роальд хранит и документацию. Дома у него, кажется, компьютер… «Меня шлепнут — Лерка вдовой останется, — сказал однажды Шурик Роальду, — а вот если шлепнут тебя — все бюро придется прикрыть. Как работать, если документация и оружие неизвестно где?»