«Злостный зирпич… Понадобится, найдете».

Обычно немногословный, Роальд иногда разражался непонятными цитатами. Подслушивал он их у Врача. Некто Леня Врач, давний друг Роальда, время от времени наезжал в контору. Жил он в городке Т. и носил подчеркнуто демократичный костюм, часто вообще без галстука, и, по мнению Шурика, был чокнутым.

«Графиня хупаласъ в мирюзовой ванне, а злостный зирпич падал с карниза…»

Сперва Шурик думал, что таких выражений Роальд нахватался в пограничных библиотечках, когда служил на Курилах, чего только не найдешь в этих пограничных библиотечках! — но Роальд как-то не укладывался в его представление о действительно читающем человеке. Нет, нет, Леня Врач, он, конечно. Только Леня Врач, войдя в контору, мог воздеть над головой длинные руки: «В горницу вошел негр, румяный с мороза!»

К черту!

Получу деньги и уеду!

Надоели сумасшедшие, дураки, ревнивцы, кем бы они на самом деле ни оказывались.

Он вошел в бюро, Роальд поднял голову:

— В горницу вошел негр, румяный с мороза…

Еще бы! Конечно, негр! Что еще мог сказать Роальд? Жаль, не с кем пари держать — Шурик запросто мог вычислить следующую цитату Роальда. Впрочем, черт с ним! Все равно через несколько часов он, Шурик, будет смотреть на мир из окна вагона и с удовольствием глотать баночное светлое пиво.

— Я в отпуске, — сразу предупредил он Роальда.

— Да ну? — удивился Роальд, впрочем, без особого интереса. — Уже в отпуске?

И спросил:

— С какого числа?

Серые, крупные, холодные навылет глаза Роальда вновь уперлись в лежащую перед ним топографическую карту.

— С тринадцатого, — ответил Шурик, опасаясь подвоха.

— Дерьмовое число, неудачное. — Роальд оторвался от карты, хмыкнул и неодобрительно покосился на Шурика. — Не надо дразнить судьбу. Уйдешь с шестнадцатого.

Ухмыльнувшись, добавил: